Кто такая, Ирина дёмина

Рейтинг честных брокеров бинарных опционов за 2020 год:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Золотой брокер бинарных опционов, лучший в странах СНГ! Идеальный вариант для новичков — предоставляется бесплатное обучение и демо счет. Заберите свой бонус за регистрацию:

Дёмина, Ирина Ивановна

Ты — не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: «Истинное обустройство мира».
http://noslave.org

Ирина Ивановна Дёмина

с Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value). по Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).


Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).

Ирина Дёмина
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).
Имя при рождении:
Дата рождения:
Место рождения:
Дата смерти:
Место смерти:
Гражданство:
Направление:
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field ‘wikibase’ (a nil value).

Ири́на Ива́новна Дёмина (5 февраля 1945, Саратов, СССР — 2 июля 2020, Москва, Россия) — советская и российская актриса театра и кино, заслуженная артистка РСФСР.

Рейтинг надежности бинарных брокеров (на русском языке):
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Золотой брокер бинарных опционов, лучший в странах СНГ! Идеальный вариант для новичков — предоставляется бесплатное обучение и демо счет. Заберите свой бонус за регистрацию:

Содержание

Биография

Ирина Ивановна Дёмина родилась 5 февраля 1945 года в Саратове, где окончила Саратовское театральное училище им. Слонова (ныне Театральный институт Саратовской государственной консерватории им. Собинова). В 1969 году закончила Театральное училище им. Б. Щукина (класс В.Львовой). В дипломном спектакле «Семья» по И. Попову сыграла роль Марии Александровны Ульяновой. После окончания Щукинского училища работала сначала в Театре на Таганке (1969—1971). С 1971 года до конца жизни играла в Центральном театре Советской армии (с 1993 года Центральный академический театр Российской армии). В 1980 году актрисе было присвоено звание Заслуженная артистка РСФСР.

Была замужем за актёром того же театра Александром Разиным. Умерла 2 июля 2020 года от болезни печени [1] .

Любовница Николая Бандурина требует от него миллион на воспитание дочери

В последнее время имя Николая Бандурина очень часто мелькает в прессе. У юмориста и участника «Аншлага» в жизни сейчас не самая светлая полоса: сгорел дом, утеряны документы, он сам с семьей в поисках нового жилья, и на фоне этих проблем добавились еще претензии бывшей якобы любовницы артиста, которая заявляет, что 10 лет назад родила от него дочь. Ирина Демина , а именно так зовут женщину пришла на программу «На самом деле», чтобы потребовать от артиста деньги на воспитание наследницы. Цена вопроса – миллион рублей. Когда Бандурин отказался удовлетворить требования женщины, она перешла к серьезным угрозам. Семья юмориста подозревает, что угрозы напрямую связаны с поджогом их общего дома. Марина Бандурина не сомневается, что трагедия произошла по вине мстительной Ирины.

Ирина Демина утверждает, что родила ребенка от популярного артиста. Фото: Первый канал

«Ирина Демина вышла со мной на связь, стала меня шантажировать, требовала деньги. Говорила, что дело может дойти до криминала, — рассказала Марина Бандурина. — Я ей сказала, что отдам эту сумму только после ДНК -экспертизы, но Ирина отказалась проходить проверку. Я уверена в том, что она самозванка. Моему мужу не нравятся такие женщины!»

Марина Бандурина. Фото: Первый канал

Однако в ходе программы сам Бандурин признался, что связь все-таки была, но он не считает это изменой, ведь с Ириной роман закрутился тогда, когда в семье назрел кризис и они подумывали о том, чтобы разъехаться.

«Мариша, — ласково обратился виновник происходящего — Николай Бандурин — к супруге. — Помнишь, у нас был кризис в отношениях, тогда я дал слабину. Хочу попросить у тебя прощения за это. Измена была давно, около 10 лет назад, но после этого мы с тобой обвенчались, я стал верен тебе».

Что касается ребенка, то Бандурин заявил, что не уверен, что он родитель дочери Ирины. Тем более, что на протяжении всего его артистической карьеры ему звонят женщины, которые заявляют, что они родили от Бандурина ребенка. Он к этому уже привык. Конфликт в семье артиста прояснила ДНК-экспертиза, результаты которой заставили Демину изрядно понервничать.

«Вероятность того, что Николай Бандурин является отцом дочери Ирины Деминой, составляет ноль процентов, — в финале программы ведущий озвучил результаты проверки. — Ирина лгала и заставила пройти семью Бандурина через ад». Расстроенная Демина стала требовать проведения повторной экспертизы и начала обвинять Марину в том, что та якобы подтасовала результаты. Однако Бандурина смогла доказать свою невиновность, пройдя проверку на детекторе лжи.

Искусственный аларматизатор

Страшноватые сценки со стариками, кото­рые хватаются за сердце, поскальзываются, падают в обморок, взывают о помощи, лежа на полу, – один из самых распространен­ных сюжетов американской телерекламы. Но дело всегда оборачивается хеппи‑эндом благодаря устройству под названием «тре­вожная кнопка». Ее придумал чуть больше 40 лет назад во время творческого отпуска профессор Бостонского университета ге­ронтолог Эндрю Дибнер. Идею он воплотил быстро: уже через пару лет создал компанию Lifeline Systems, которая продавала боль­ницам и другим медицинским учреждени­ям устройство вроде наручных часов или, другой вариант, шейной подвески с большой красной кнопкой. Если обладатель девайса плохо себя чувствовал, он из последних сил давил на кнопку, а врач на диспетчерском пульте получал тревожный сигнал. Прогресс по сравнению со звоночком возле кровати был налицо, компания стремительно росла, а устройство совершенствовалось. В 80‑х Lifeline стала публичной, а в 2006‑м ее купил за $750 млн Philips.

Во времена Дибнера сотовая связь еще толь­ко нарождалась – современная тревожная кнопка основана именно на ней. Сейчас пациент может не только подать сигнал SOS, но и поговорить с оператором или врачом. А если врач хочет сам позвонить «на кноп­ку», у него есть любопытная возможность принудительно «снять трубку» на том кон­це – если человек не отвечает, можно хотя бы послушать, что вокруг него происходит. Встроенная GPS определяет, где пациент находится, а датчик падения сообщает, что с человеком не все в порядке, если он сам уже не в силах ничего сказать. Мировой объем этого рынка оценивается примерно в $6 млрд, и 40% этой суммы приходится на США. Главные игроки американского рынка – Philips Lifeline и Health Watch Inc. Клиентскую аудиторию аналитики не счи­тают. Исходя из данных, публикуемых Lifeline, Vademecum оценивает общее число воору­женных «кнопкой» пожилых американцев в 5 млн человек.

Дмитрий Юрченко и Ирина Линник (теперь ее фамилия Дёмина), создатели «Кнопки жизни», свою идею подсмотрели как раз в Америке во время стажировки. Проект стал их дипломной работой в «Сколково». А потом они поняли, что теперь все это надо сделать не на бумаге, а в реальности.

Передающее устройство не проблема. Мо­бильных телефонов с «тревожной кнопкой» производится немало. Куда сложнее выстро­ить систему реагирования на сигнал, осо­бенно в российских условиях, где не прихо­дится надеяться на скорый приход клиентов, которые эту систему окупят.

Дело было на рубеже 2020‑2020 годов. Деньги занимали у знакомых: Ирина Дёмина вспоми­нает, что давали «довольно легко» – людям нравилась понятная и благородная идея, а собирали «по чуть‑чуть»: 200–300 ты­сяч рублей с человека. Таким образом со­брали несколько миллионов рублей. С инве­сторами заключалось соглашение по схеме convertible note. «Мы обещали конвертиро­вать вклады в акции, когда появится круп­ный инвестор и, соответственно, появится оценка компании. Причем чем раньше был сделан вклад, тем выше коэффици­ент конвертации, у некоторых он доходил до двух, – объясняет Дёмина. – Но это был, прежде всего, «понятийный» договор, просто люди поверили в нас и нашу идею». Сразу пришлось экономить: для приема тревожных сигналов стартаперы арендовали операторское место в колл‑центре страховой компании. «У них же и сотрудников «хан­тили», – усмехается Дёмина. Брали только врачей, а собеседование Ирина проводила сама: «Лучшие операторы колл‑центра – вра­чи скорой помощи, у них богатейший опыт работы в критических обстоятельствах, и это увлеченные люди, они кайф получают от своей работы». Обычные врачи, скорее всего, не подойдут – в критической ситу­ации, когда надо то ли связываться с род­ственниками, то ли звонить соседям, то ли вызывать «скорую», а может, просто успоко­ить пациента, они могут растеряться.

У «Кнопки» появились первые клиенты, компания начала продавать свои услуги через салоны МТС, но никакого реального бизнеса из этого не рождалось. На разработку про­граммного обеспечения и зарплату операто­рам уходило по несколько сотен рублей в ме­сяц, а клиенты исчислялись в лучшем случае десятками. Основная проблема рынка, объяс­няет Дёмина, в том, что люди плохо знакомы с таким сервисом, не знают, можно ли ему доверять. Чтобы исправить это, нужны очень большие вложения в рекламу. На абонентскую плату – 200–1 000 рублей в месяц с клиента – существовать было невозможно.

«ЗАЙДУТ ХОРОШИЕ РЕБЯТА»

Частных проектов «тревожной кнопки» в России на самом деле два: компанию «Кнопке жизни» составляет петербургская «Система «Забота», созданная в 2003 году врачом Константином Лившицем. «Забота» втрое старше «Кнопки», но по числу клиен­тов компании сравнимы. Однако «Кнопка» не в пример известнее. Дело в том, что ее создатели всегда были заодно и очень успеш­ными пиарщиками, что в свое время помог­ло компании выжить. Юрченко, «старший партнер», владелец контрольного пакета, извлек максимум из «первооткрывательства» и социальной направленности своей ком­пании. Еще практически не существующая «Кнопка» участвовала во всех конкурсах для начинающих предпринимателей. «Мы победили в конкурсах «БИТ‑2020», «Теле­комИдея», «Стартап года», вошли в десятку лучших, по версии Pruffi, в пятерку Зво­рыкинской премии, победили в конкурсе «Бизнес‑Успех 2020», – рассказывал Юрченко на сайте Forbes, где он получил право вести блог, потому что и в соревновании стартапов российского Forbes вездесущая «Кнопка» стала одним из победителей. Конкурсами дело не ограничивалось. В Московском доме ветеранов войны и Вооруженных сил Vademecum рассказали, что, когда в 2020 году там была организована служба оперативной помощи для подшефного контингента, «Кнопка жиз­ни» немедленно там появилась, чтобы пере­нять опыт. А заодно – чем черт не шутит – поискать возможности сотрудничества.

Приз «БИТ‑2020» составил 300 тысяч руб­лей. Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно‑технической сфере – фонд Бортника – выделил 5‑6 млн рублей (Дёмина не помнит точную цифру) на раз­работку CRM‑системы. В течение 2020 года, еще до появления настоящих инвесторов, «Кнопка жизни» получила из разных источ­ников в общей сложности $0,5 млн (при­мерно 15 млн рублей по тогдашнему курсу), хвастался Юрченко. «Если считать самые первые «дружеские» инвестиции, – говорит Дёмина, – 10 млн рублей мы к тому времени, наверно, привлекли».

Во второй половине 2020 года появился первый инвестор: в «Кнопку» вложила 35 млн рублей (больше $1 млн по тогдашнему курсу) груп­па компаний IT, занимающаяся созданием и развитием корпоративных информационных систем. IT получила 51% «Кнопки». Тогда же – еще один маленький успех скорее из сферы пиара – стартап стал резидентом инноцентра «Сколково». В чем смысл резидентства? Осно­ватель стартапа по производству титанового «крепежа» для сломанных костей «Азбука технологий» Алексей Бабовников в свое время жаловался VADEMECUM, что сколковское резидентство для него вылилось лишь в повышенные расхо­ды на офис в инновационном центре. «Кнопка жизни» сумела обернуть к своей выгоде и скол­ковский статус.

Проекты, подобные «Кнопке», обязаны стремиться к сотрудничеству с государ­ством: сама идея «тревожной кнопки» еще недостаточно проникла в общественное сознание, чтобы приносить много частных заказчиков. Да и на развитых рынках та­кие проекты существуют главным образом благодаря страховой медицине, поддержи­ваемой государством. «Кнопка» обратилась в Департамент труда и социальной защиты населения Москвы. «Не то что это было какое‑то мегалобби, но все‑таки один из основателей «Тройки‑диалога» и активный деятель «Сколково» предупредил главу департамента, что «хорошие ребята зайдут и расскажут о своем проекте», – уточняет Дёмина. Департаменту хотелось показать ак­тивную работу в сфере поддержки старшего поколения, а «Кнопке» нужны были заказы. «Сотрудничество с государством реально, если у вас хороший инновационный проект в социальной сфере, – говорит Ирина Дё­мина. – Надо только быть готовым, что все будет происходить очень медленно». Старта­перы несколько месяцев ходили на приемы в департамент, рассказывали о себе, предла­гали варианты – и, в конце концов, «Кнопка жизни» получила муниципальный заказ на 2,5 тысячи абонентов. А вскоре и еще один. В 2020 году Пансионат для ветера­нов труда №1, главный организатор таких проектов в Москве, провел три аукциона по «дистанционному патронажу на дому». Во всех трех участвовали почти новоро­жденная, но уже титулованная «Кнопка» и «Система «Забота» Константина Ливши­ца. «Кнопка» победила дважды и получила заказы на 22,7 млн рублей. Результат «Забо­ты» – одна победа и 12,7 млн рублей.

КНОПОЧНЫЙ РАЗБОР

«Кнопка жизни» могла существовать, имея более 5 тысяч гарантированных государ­ством клиентов. Но тут возникла и вовсе неожиданная проблема. Оба основателя «Кнопки жизни» и партнер компании Куанг Нгуен, привлеченный в качестве специали­ста по продвижению продукта, увлеклись бегом. Дёмина и Куанг один раз одолели ма­рафонскую дистанцию и были этим вполне удовлетворены, а вот у Дмитрия Юрченко все оказалось гораздо серьезнее. Бег стал делом его жизни. К марафону вскоре доба­вились соревнования Ironman. Они тоже включают в себя марафон, но только перед тем, как пробежать 42 км, надо проехать по шоссе на велосипеде 180 км, а до этого 4 км преодолеть вплавь. В течение года гонки Ironman проходят 40 раз.

Дмитрий Юрченко. Фото: sportinsider.ru

Болезнь прогрессировала стремительно. В 2020‑м серьезный, аккуратный юноша в оч­ках впервые в жизни пробежал 10 км. Через год у него был первый марафон. Еще через год – Ironman. Годом позже – 250 км по Сахаре. Загорелый крепкий парень с длинной гривой все меньше походил на основателя социаль­но направленного медпроекта. Сотрудники старались не высказывать претензий, но все было и так понятно. «Я приходил на работу, мне рассказывали, что «Кнопка» спасла еще одну бабушку, а у меня в голове вертелось дру­гое», – признается Юрченко. Ситуация раз­решилась, когда в компанию пришел новый инвестор: государственный Фонд развития интернет‑инициатив (ФРИИ) за 45,5 млн руб­лей получил 46% проекта.

«ФРИИ для нас очень важен как стратеги­ческий инвестор, работающий на венчур­ном рынке, – объясняет Дёмина. – У фонда очень много партнеров, а к совместным проектам он привлекает свои портфель­ные компании. По мере необходимости придумываем для этого разнообразные проекты B2B». Пришлось выйти за пределы медицинской сферы. Например, для «По­чты России» Дёмина с сотрудниками сдела­ли систему мониторинга, которая позволяет почтальону при возникновении нештатной ситуации оперативно связаться с колл‑цен­тром. Там постоянно следят за перемещени­ями почтальона и уже знают, куда вызывать службу быстрого реагирования. «Сделали пилотный проект в Иркутске, местный ЧОП приезжает за пять минут», – разъясняет Дёмина.

Юрченко с его изменившейся системой ценностей приход нового инвестора не об­радовал. «Кнопка» могла существовать и без дополнительных вливаний. Если не затевать каких‑то разработок и усовершенствова­ний, она уже была самоокупаемой», – гово­рит предприниматель, для которого поиск денег когда‑то был буквально делом жизни. С приходом ФРИИ он покинул компанию.

Разбогатеть партнерам благодаря «Кнопке» не удалось. Но это не помешало Юрченко создать два проекта в новой сфере своих интересов – раскрытие личности, здоро­вый образ жизни, путешествия. Один из них – курсы, на которых обучают йоге, развитию отношений, построению карьеры, правильному питанию и даже писательству. «Не владению художественным словом, а преодолению страха перед писатель­ством», – подчеркивает Юрченко. Второй его бизнес – путешествия на необитаемый остров, купленный на деньги второго участ­ника этого проекта и отчасти – накопления Юрченко.

СКОРАЯ КОММУНАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ

У «Кнопки жизни», оборот которой в про­шлом году достиг 50 млн рублей, сейчас примерно 20 тысяч пользователей, более половины из них обслуживаются за счет государства, говорит Дёмина. Компания наладила производство собственной «трево­жной кнопки», в колл‑центрах у нее сейчас 10–15 рабочих мест, на которых операторы дежурят посменно. Особые проблемы созда­ет компании работа в регионах, рассказыва­ет Дёмина, там приходится решать «множе­ство тонких моментов». Иногда бывает, что «скорая» отказывается выезжать к пожилым людям, задача оператора настоять на своем. Чтобы понять, как найти подход к пожилому клиенту, Дёмина прошла тренинг по теории поколений. «Те, кто старше 75–80 лет, люди очень ответственные», – объясняет она. Они читают все инструкции и обязатель­но им следуют. Минус в том, что они очень непритязательны – не хотят, чтобы на них тратили силы и время. Поколение помоложе, 70–75 лет, готово вкладывать средства в соб­ственный комфорт и безопасность. Но тут, рассказывает основательница «Кнопки», другая загвоздка: эти люди считают себя самостоятельными. Им обидно носить датчик падения или кулон с единственной тревожной кнопкой, с которого невозможно «нормально» позвонить. Все это операторы колл‑центра должны в своей работе учиты­вать, говорит Дёмина. Да и в целом попу­лярность услуги по‑прежнему невелика: без госзаказа существовать невозможно.

«Кнопка жизни» скорее маркетинговый про­ект, у которого иные цели, чем у «Системы «Забота», – оценивает московский стартап Константин Лившиц. – Мы сделали ставку на развитие собственной инфраструктуры и создание комплексной системы социальных услуг. «Кнопка жизни», с моей точки зрения, преследует другие задачи и фокусируется на предоставлении помощи в экстренных ситуа­циях». По статистике «Заботы», вызов экс­тренных служб занимает только 6% от общего числа обращений – остальное приходится на решение вопросов с оплатой ЖКХ, вызовы ремонтников и так далее. Лившиц считает, что социальное и медицинское обслуживание для пожилых должно быть комплексным, по методу «единого окна», и для этого нужен не только собственный колл-центр с профессиональными сотруд­никами, но и отлаженная система межве­домственного взаимодействия. «Если наши конкуренты могут сегодня этим похвастать­ся, буду только рад», – говорит Лившиц. «Система «Забота», по его словам, достигла годовой выручки около 100 млн рублей и обслуживает 16 тысяч клиентов. Дёмина решение коммунальных проблем пожилых людей считает не очень востребованной услугой, «Кнопка» проводила такие опро­сы. А по поводу более чем 10-летнего стажа работы конкурента выражает сомнение.

Но других желающих побороться за госза­каз в любом случае на рынке нет. Поначалу «Кнопка» действовала в этой сфере успеш­нее «Заботы». В 2020‑м она заключила пять контрактов на 61 млн рублей. Зато в 2020 году вперед вырвалась компания Константина Лившица, заключив с уже упоминавшимся Пансионатом для ветеранов труда контракт на 42 млн рублей. Дёмина не замечает побе­ды конкурента: по ее словам, из‑за проблем с курсом доллара этот контракт был для «Кнопки» не очень привлекателен. Так же оценивает контракты, в которых ему не уда­лось победить, и Константин Лившиц.

Самые лучшие платформы для торговли бинарными опционами:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Золотой брокер бинарных опционов, лучший в странах СНГ! Идеальный вариант для новичков — предоставляется бесплатное обучение и демо счет. Заберите свой бонус за регистрацию:

Добавить комментарий